+7 495 255 51 05
info@arch-skin.ru
Адрес
ул. Дубининская, д. 57, стр. 11

Время работы:
пн-пт с 9:00 до 18:00

Поля дизайна

29.08.2014  Назад Архитекторы Владимир Кузьмин и Николай Калошин, авторы «Ленивого Зиккурата»

Этим летом на свет появились два средовых объекта, разработанных проектной группой «Поле-Дизайн». Один – «Ленивый зиккурат», ключевое сооружение «Архстояния 2014» – обосновался на природных просторах Никола-Ленивца. Другой – многофункциональный объект «Выксунь вверх!» (назван в честь речки Выксунь) – расположился на набережной Верхнего пруда в Выксе, где в июне прошел «Арт-овраг». Таким образом, «Поле-Дизайн» оказалась своеобразным связующим звеном между «городом» и «деревней»: между четвертым праздником урбанистической культуры – локальным, но обещающим большое будущее, и действом на заповедных берегах Угры, некогда камерным, для узкого круга единомышленников, но за восемь лет набравшим нешуточные обороты международного арт-шоу. О развитии двух фестивалей и созданных для них объектах мы поговорили с Владимиром Кузьминым, руководителем проектной группы.

Владимир, как участник самого первого и нынешнего «Архстояний», Вы имеете полное право сравнивать, говорить о «было-стало». Некоторые старожили и критики сетуют, что с ростом и притоком посетителей, приходом нового креативного менеджмента фестиваль утратил свою первородную атмосферу полного растворения людей и объектов в природе. А с приездом иностранных биеннальных звезд – потерял и часть своей художественной идентичности, воплощавшейся в реализации авторских концепций кустарными в лучшем смысле этого слова способами. Как Вы оцениваете перемены?

Архстояние 2014. Инсталляция «Купель» российского художника Александра Алефа Вайсмана.Именно как участнику мне отчасти трудно рассуждать о произошедших изменениях этого года. Мы полностью сконцентрировались на строительстве нашего объекта. И на фоне беспокойства о сроках, конструкции, качестве все остальное казалось нам незначительным. Да, у фестиваля новая структура управления, но я не вижу в этом ничего плохого, разрушающего. Да, возможно, в силу каких-то организационных действий часть прежней исключительной ауры утрачивается, но и это естественный процесс. Восемь лет назад на «Архстояние» приезжало менее 2000 человек, а сегодня – 6-10 000. Это уже совершенно другой формат, фестиваль больше не может оставаться творческим междусобойчиком. Если не организовывать парковки, точки питания и проживания, не продавать билеты, все это обратиться в хаос. Говорить о том, что кто-то разрушает «дух места», – легко, но попробовали бы критики сами устроить нечто такого масштаба, да еще за много километров от Москвы.

Что же касается «биеннальных звезд»... Понимаете, выбор того или иного участника, выбор темы, расставление акцентов – это прерогатива Организаторов. Они решают сложнейшую задачу, поддерживая интерес к фестивалю из года в год, у все большей и большей аудитории. В том числе и с помощью приглашенных Кураторов. Фестиваль не может не меняться и, конечно, разные люди и разные идеи и дела делают его разным. Мне лично была всегда близка его природная средовая основа... Эта основа и не даст, в конечном счете, утратить связи с духом и традициями Места. Если брать наш «Ленивый зиккурат», то он дух места как раз поддерживает и буквально следует его традициям.

Форма вашего творения порождает множество архитектурных ассоциаций, причем не столько из шумеро-вавилонского мира, откуда собственно пошли «зиккураты», сколько из древнерусской храмовой архитектуры. Что же послужило прототипом?

Точное время «Ленивецкие часы» Марка Форманека показывали с помощью участников перформанса, все время менявших цифры деревянного табло.Любая конструкция, именуемая «зиккуратом», предполагает миллион прототипов, но на самом деле мы стремились уйти от прямых параллелей. Это объект ремесленно-зодческий – когда процесс реализации и является актом творения. Мы решали задачи подъема наверх, руководствовались возможностями применения тех или иных технологических приемов, старались извлечь максимум из материала. Мы думали о том, что технология рубки «в реж» позволяет облегчить вес конструкции. То есть «Ленивый зиккурат» больше тяготеет к постройкам ремесленно-прагматическим, чем к символическим. Хотя мы объект проектировали, производили инженерные расчеты, рубленая структура сама по себе предлагает натурально-рукодельный способ возведения: взгромоздить «клеть» на «клеть». Хрестоматийная пирамида – восьмерик, шестерик, четверик. Протогеометрия формы узнаваема, но никаких конкретных «литературных» прототипов за ней нет. Мы к этому и не стремились.

Как шло строительство, были трудности?

С нами работала команда суперпрофессионалов – Александр Нилов и его компания. Они сделали практически невозможное – возвели «Зиккурат» в кратчайшие сроки, гибко реагируя на меняющиеся погодные, бюджетные и прочие условия. Это тот случай, когда и архитекторы и строители вносили равную по значению лепту в формирование облика здания, становясь в значительной степени Соавторами.

Тем не менее, был выбран не совсем обычный материал – ель, пострадавшая от короеда, следовательно «Зиккурат» несет определенное экологическое послание…

Да, это идея Антона Кочуркина. Он предложил частично использовать материал санитарных вырубок, чтобы напомнить об их необходимости. Сейчас такие вырубки практически не производятся, и наши леса, особенно хвойные - еловые, погибают из-за катастрофического воздействия короедов. «Зиккурат» воплощает экологический призыв помочь лесу избавиться от заразы. И напомнить о необходимости относиться к лесному хозяйству не только потребительски!

Вы построили довольно крупный объект, он визуально как-то взаимодействует с другими «бельведерами» Никола-Ленивца?

Архстояние«Зиккурат» расположен в низине, но он высок, около 17 метров, и с его галерей распахивается мощная панорама окрестностей – берегов Угры, видно большое поле с «Ротондой» Бродского, дорога на Кольцово, территория «Версаль». Но мне кажется, что все большие объекты в Никола-Ленивце существуют все же сами по себе и не состоят ни в каком особенном диалоге. Толковая постановка задачи и выбор мест размещения построек кураторами – Антоном Кочуркиным и его коллегами – позволяет не воспринимать значительные с точки зрения эмоционального воздействия или физических параметров сооружения как соперничающие вообще. Они тактично расположены вдалеке друг от друга и не полемизируют, так как, какими бы большими и прекрасными они ни были, в безбрежном и уникальном ландшафте это «булавочки» на карте местности, которые позволяют нам уцепиться за понятные, сомасштабные ориентиры. В пространстве парка все это некие «стога», которые рано или поздно будут развеяны ветром.

Главной для этого фестиваля стала история «Здесь и сейчас» – о жизни произведений архитекторов и художников во времени. Как раскрывает ее «Ленивый зиккурат», самый основательный и «материальный» из проектов этого года?

Наш объект – живой, как, наверное, любой объект созданный таким образом из такого материала. Это творение, подверженное непременному воздействию природы. И это часть его образа! Оно имеет определенные колебания, обусловленные конструкцией, будет изменяться и в цвете – перестанет быть ярко желтым, станет оранжевым, а затем посереет; да и в физических размерах – дерево высохнет и даст усадку. С каждым годом будут развиваться новые функции. В этот раз «Зиккурат» принял более 4000 человек, выступил не только смотровой площадкой, но и предоставил крытый «зал» нескольким музыкальным инсталляциям. В одной из них – «Атональной архитектонике» Сергея Касича – сооружение послужило резонатором – звук порождал интересные, очень ощутимые, но безопасные вибрации. А когда пела Варя Павлова, выяснилось, что условный свод, как мы и надеялись, отлично отражает звук. Тема времени раскрывается и через идею движения. Башня провоцирует отношение к движению как к творческому акту. Были люди, которые вдруг начинали как-то спонтанно, пластично двигаться, танцевать во внутреннем пространстве башни. Я надеюсь, наш «Ленивый Зиккурат» и дальше будет использоваться и как сценическая площадка, и как зал для коллективных мероприятий, выступлений, собраний, лекций и, конечно, в качестве смотровой башни – «Бельведера».

Какие перформансы из нынешней программы Вас еще впечатлили?

Я видел все более-менее значимые объекты. Наиболее сильное впечатление произвели «живые часы» Форманека – потрясающее произведение с точки зрения дизайнерской идеи, художественного качества и средового звучания. Такое действие мог придумать большой художник, и я искренне аплодирую автору и тем, кто в наших условиях реализовал этот проект. Насколько я знаю, в других местах этот перформанс исполняло много людей, а в Никола-Ленивце не более десяти, но часы все время работали точно.

Перенесемся в Выксу. Как прошел четвертый «Арт-овраг»? Пока это не такое масштабное мероприятие, как «Архстояние»?

Несмотря на сугубо локальный, ориентированный на жителей отдельно взятого небольшого города характер, «Арт-овраг» уже стал публичным событием. Сюда приезжают люди из Нижнего Новгорода, Твери, Ростова, Петербурга, Москвы и множества небольших окрестных населенных пунктов. И, насколько я понимаю, аудитория с каждым годом растет.

Что дает самой Выксе и ее жителям этот фестиваль?

«Арт-овраг» – на самом деле, очень редкое и достойное популяризации явление. Его организовывает и поддерживает главное предприятие города – Металлургический комбинат. Фестиваль охватывает всю Выксу. Самые разные слои городской культуры осмысляются художественно, литературно, дизайнерски, технологически. Диапазон активностей – от благоустройства дворов до стрит-арта, от культуры приема пищи до танца, от средовых инсталляций и озеленения до концепции развития городских пространств. Эти, а также выставочные и театральные проекты вовлекают местных жителей и приглашенных специалистов, исключительно благотворно влияют на городскую среду.

Как горожане реагируют на интервенцию современного искусства в их жизнь?

АрхстояниеМы увидели чрезвычайно творческое и активное участие и со стороны властей, и со стороны жителей, и были очень рады тому, что новая кураторская команда во главе с Олегом Шапиро пригласила нас создать для Выксы такой, как оказалось, важный объект. Трехуровневая, многометровая структура совмещает функции скамьи, подиума, сцены, тотального ограждения, обозначающего линию весьма условной набережной. Набережная представляет собой дамбу пруда, который использовался для промышленного забора воды, но для жителей Выксы это любимое место прогулок и встреч. Наш объект облицован керамикой Arch-Skin, имитирующей ржавый металл. Благодаря этому выглядит очень красиво и уместно – объект такого качества вполне мог бы украсить берег любого европейского озера. Надеемся, что на том же уровне будут исполнены и последующие проекты, артикулирующие это пространство. Уже в процессе монтажа проект привлек внимание жителей, они подходили, вежливо расспрашивали, что это будет, и потом,и стар и млад, с явным удовольствием осваивали новое сооружение.

В то же время один из объектов предыдущих фестивалей, кажется, пришелся им не по нраву и был сожжен.

Возможно, этому объекту в чем-то даже повезло. Он стал символом! Сожженное произведение искусства живет иначе, но дольше, становится в каком-то смысле предметом поклонения, что, кстати, и произошло с инсталляцией «Большой Джинни». На его месте ему теперь установлен памятник. Отношение жителей со временем меняется, и они уже гордятся тем, что ранее было несвойственно этой среде – тем, например, что в их городе есть произведения русского «Бэнкси», и наша "Выксунь", и современная, шутливая и одновременно почтительная реплика Шуховской башни – «Про-елка» от Петра Виноградова и его «Про.Движения».

А сами объекты Шухова в Выксе – водонапорную башню и перекрытие листопрокатного цеха – можно увидеть?

Да, металлургический завод, на территории которого они находятся, во время фестиваля разрешает организованные посещения. Повторюсь, что благодаря целенаправленной культурной деятельности этого комбината в Выксе сложилась уникальная ситуация. Если бы и другие градообразующие предприятия России создавали подобные активности, то это в немалой степени способствовало бы повышению уровня городской культуры и формированию актуальной среды в российской провинции, изменению к ней отношения через внедрение современного дизайна и искусства туда, где с ними еще мало знакомы. В этом смысле роль «Арт-оврага» феноменальна.